В Восточном Казахстане возрождается древнее искусство беркутчи: в регионе проходят международные состязания, растет интерес к этнотуризму, а отдельные семьи возвращают традицию в повседневную жизнь. Одним из центров этого процесса стало село Бозанбай в Уланском районе, где семья Нажитбан выстроила быт вокруг охоты с беркутами, лошадей и собак породы тазы.
Именно здесь появился фестиваль «Шығыс салбурыны», который начинался с 13 ловчих птиц и одной юрты, а затем вырос в международный проект. По словам Маркса Нажитбана, прошлой осенью в нем участвовали около 100 охотников из разных стран и более 10 тысяч туристов, а на площадке Буркут тобе в Бозанбае был развернут городок из 40 юрт.
Маркс Нажитбан заинтересовался беркутами еще подростком, когда жил в Монголии. Позже он вернулся на историческую родину в Казахстан и поселился в Бозанбае. Там он решил не просто продолжить дело предков, а сделать так, чтобы его дети росли рядом с национальными обычаями и с ранних лет знали охоту с беркутами и тазы.
По его словам, для казахов беркут исторически был не просто птицей, а помощником в выживании, источником пищи, символом уважения и статуса. Сегодня эта традиция возвращается уже не как жизненная необходимость, а как осознанный выбор, который требует постоянного ухода за птицей, ежедневного кормления и тренировок.
Содержание беркута связано с большими затратами. Как отмечает Маркс Нажитбан, в среднем на одну птицу за год уходит мясо примерно одной лошади. Поэтому беркутчи, по его словам, — это не случайные люди и не просто любители, а те, кто готов строить вокруг этого весь уклад жизни.
Продолжение традиции в семье
Дело Маркса Нажитбана продолжают его дети, в том числе 16-летняя дочь Айзере. Ее называют самой юной девушкой-беркутчи в регионе. С восьми лет она работает с хищными птицами, учит их слушаться команд и выстраивает с ними доверие, без которого такая охота невозможна.
Своего первого беркута Айзере вырастила сама и назвала Музбалаком. По ее словам, со временем между человеком и птицей возникает особая связь: беркут начинает узнавать хозяина по голосу, а сам беркутчи учится понимать состояние птицы и ее готовность к охоте.
При этом одна из важнейших частей традиции — обязательное расставание с беркутом через несколько лет. Айзере рассказала, что отпустила Музбалака, когда ему исполнилось шесть лет, хотя это далось ей тяжело. Сейчас у нее новый беркут по имени Акселеу, и весь путь приручения и доверия начинается заново.
Айзере планирует в будущем вывести национальную традицию на мировой уровень, создать школу беркутчи и привлекать в это дело молодежь.
Семья и этноаул
Мать девушки Шакерман Олшан говорит, что сначала тревожилась из-за выбора дочери, поскольку беркут — сильная и дикая птица, которая может поранить и не всегда подчиняется человеку. Со временем тревога сменилась гордостью: по ее словам, Айзере справляется и с учебой, и с охотой, и с уходом за птицами.
Шакерман Олшан также участвует в общем деле семьи: перед охотой и поездками она помогает со всем необходимым и шьет национальную одежду, удобную и теплую для долгого пребывания в степи.
На основе этого образа жизни семья Нажитбан развивает собственный этноаул. Он задуман не как отдельный туристический проект, а как продолжение их повседневной жизни. Гостям хотят показать юрты, лошадей, тазы и беркутов, а также дать возможность не только наблюдать, но и на время погрузиться в этот уклад: выйти в степь, увидеть охоту, подержать беркута на руке и попробовать саумал — свежее кобылье молоко.
В Бозанбае искусство беркутчи сохраняется не как сценический образ или часть фестиваля, а как повседневная практика, требующая времени, средств и характера. Именно так, через жизнь конкретных людей, традиция продолжает существовать и привлекать внимание к культурному наследию Казахстана.
Источник: Kazinform
