Следствие установило, что взрыв на шахте имени Костенко в Карагандинской области, в результате которого 28 октября 2023 года погибли 46 горняков, произошел на фоне грубых нарушений правил эксплуатации оборудования и промышленной безопасности. По данным расследования, трагедия не была случайной: за несколько месяцев до аварии в шахте происходили возгорания, использовались несовместимые детали, а информацию о проблемах скрывали, чтобы не останавливать добычу и не срывать план.
Взрыв прогремел на глубине 700 метров на добычном участке лавы 48-К3-Запад. В тот момент под землей находились более 200 человек. Большинство успели подняться на поверхность, но 46 шахтеров погибли.
Следственная группа в течение полугода рассматривала три версии случившегося: умышленный подрыв, внезапный выброс метана и нарушения при эксплуатации шахтного оборудования. В ходе расследования подтверждение получила третья версия. Как сообщил старший помощник генерального прокурора службы досудебного расследования Генеральной прокуратуры РК Бауыржан Кулмаганбетов, уже при первом спуске к эпицентру взрыва следователи обратили внимание на детали конвейера, сложенные у стены.
Проблемы с оборудованием
Следствие установило, что осенью 2023 года на шахте начали массово ломаться скребки конвейера — от 3 до 20 деталей в день. Причиной назывались появление породы в лаве и износ цепных колес. Вместо закупки новых деталей у производителя «Фамур» на шахте использовали скребки от другого оборудования — «Глинник», хотя их размеры отличались: 34 мм у одних и 38 мм у других. Инструкции производителя запрещали игнорировать такую разницу.
По материалам дела, на территории шахты действовал цех, где детали вручную переплавляли и подгоняли под нужные размеры, хотя такие действия были запрещены нормами безопасности. Кроме того, к рештаку конвейера по технической документации должен был подводиться сжатый воздух для продувки зон, где может скапливаться метан, однако специальными шлангами оборудование укомплектовано не было.
В суде помощник директора ТОО «Фамур Казахстан» заявил, что в 2022–2023 годах угольный департамент накопил крупную задолженность перед компанией. По версии следствия, это могло быть одной из причин, почему не закупались ни новые скребки, ни шланги для подачи воздуха.
Возгорания, о которых не сообщали
Расследование также выявило, что в сентябре и октябре 2023 года на добычном участке происходили воспламенения газа, которые не фиксировались официально. Шахтеры тушили их своими силами прямо в лаве. Такие вспышки они называли «зайчиками».
По словам Бауыржана Кулмаганбетова, в показаниях шахтеров говорилось, что им приходилось буквально прыгать на очаги воспламенения, чтобы быстро их потушить. О возгораниях сообщали руководству участка и диспетчерам, но сведения не передавались в надзорные органы.
Наличие таких случаев подтверждала и переписка в рабочем чате бригады. По словам дочери погибшего шахтера Екатерины Мордасовой, 2 октября 2023 года один из работников написал, что произошло возгорание, а двое коллег тушили его и израсходовали все огнетушители.
Следствие изучило аудиозаписи диспетчерских переговоров с начала 2023 года и пришло к выводу, что диспетчеры и сотрудники добычного участка знали о систематических воспламенениях. Однако эти случаи не регистрировались. По данным расследования, говорить о них запрещали, чтобы не останавливать работу.
Давление из-за плана и нехватка людей
Следствие назвало экономический мотив ключевой причиной произошедшего. Шахта работала с нарастающим месячным планом добычи, а его выполнение влияло на премии сотрудников и руководства. По словам родственников погибших, на работников оказывалось сильное давление, чтобы не допускать остановки лавы.
При этом, согласно показаниям шахтеров, под землей систематически не хватало людей. По техническому паспорту в смене должны были работать 18 человек, но фактически на участок выходили по 9–13 человек. Пострадавший в аварии шахтер Баядылов, получивший инвалидность, заявил, что люди работали в опасных условиях на предельном ритме, а реальные меры по обеспечению безопасности не выполнялись.
Следствие также установило, что часть работников, числившихся подземными горнорабочими, фактически не спускалась в шахту. По показаниям свидетелей, одни выполняли ремонтные работы в квартирах, другие работали водителями, третьи чистили снег во дворе частного дома директора шахты.
Фон трагедии
Шахта имени Ивана Костенко была заложена в 1934 году и на момент аварии входила в состав угольного департамента компании «АрселорМиттал Темиртау». За годы работы здесь добыли 16,5 миллиона тонн угля и прошли более 47 километров горных выработок. При этом шахта относилась к опасным объектам из-за риска внезапных выбросов газа и взрывчатости угольной пыли.
Трагедия на шахте имени Костенко стала крупнейшей промышленной катастрофой в истории независимого Казахстана. В 2023 году в Карагандинской области погибли 70 работников, и большинство из них стали жертвами именно этого взрыва. По официальным данным Комитета государственной инспекции труда на 1 октября 2025 года, за неполный год в стране на производстве пострадали 934 работника, 133 из которых погибли. Карагандинская область остается в числе лидеров по числу смертельных несчастных случаев.
По материалам расследования, аварии предшествовали месяцы системных нарушений: поломки оборудования, использование несовместимых деталей, скрытые возгорания, кадровый дефицит и давление ради выполнения плана. В совокупности, как установило следствие, именно эти факторы привели к катастрофе.
Источник: Kazinform
